Христиане-миссионеры и мусульмане Шадринского уезда

К изучению миссионерской деятельности Русской православной церкви среди мусульман Шадринского уезда (конец XIX – начало XX вв.)
Распространение христианства среди коренных народов Урала и Сибири было одной из приоритетных задач Русской православной церкви в царской России. Решение этой задачи взяло на себя организованное в 1869 г. Православное миссионерское общество (далее – ПМО) с центральным комитетом в г. Москве (1). В Пермской губернии миссионерством занимались региональные комитеты ПМО, сначала Пермский, а после учреждения Екатеринбургской епархии в 1885 г., и Екатеринбургский. Последний из комитетов проводил миссионерскую деятельность в Шадринском уезде. Наше исследование проводится на основе ежегодных отчетов Екатеринбургского комитета ПМО, публиковавшихся в местном епархиальном органе печати.

В миссионерских кругах Российской империи было признано, что начальное школьное образование детей – наиболее верный путь к распространению христианства среди нерусских народов государства. Потому открытие начальных школ в юго-восточной части Екатеринбургской епархии, густонаселенной башкирами, мещеряками и татарами, было одной из первых забот Екатеринбургского комитета ПМО сразу по его учреждении (2). Так, в 1887 г., еще не располагая сведениями о том, где в Екатеринбургской епархии среди проживающего здесь неправославного населения существовали школы начального образования, местный комитет ПМО затребовал от благочинных епархии сведения о наличии таковых школ. Благочинным также следовало наметить населенные пункты, где в ближайшем будущем могли бы быть открыты школы грамотности (3).

В течение указанного года в Екатеринбургский комитет ПМО благочинными были доставлены следующие сведения (4). Так, в 3-м благочинническом округе Шадринского уезда находились два населенных пункта под названием Тереютские и Козылбальские юрты, где не имелось начальных школ. Между тем, по мнению местных миссионеров, таковые школы были бы полезны в этой местности, так как число проживающих здесь татар и мещеряков в обоих селениях насчитывалось до 4000 человек. Кроме этого, в 5-м округе Шадринского уезда в Кондинском приходе была не названная отчетом ПМО деревня с мусульманским населением приблизительно до 1000 человек. Вследствие такого количества жителей, открытие начальной школы здесь миссионерами считалось полезным. Также в деревне Ичкиной находилось земское училище с преподавателем из татар, получившим образование в специальном Оренбургском училище. А по близости к 7-му благочинническому округу Шадринского уезда существовали среди башкирского населения два «инородческих» земских училища в селениях Кунашак и Усть-Багаряк.

В 1890 г. на ежегодном собрании членов Миссионерского общества епископом Екатеринбургским Поликарпом, председателем местного Комитета, был предложен на обсуждение вопрос об открытии башкирской «инородческой» школы при Далматовском монастыре (5). Собрание членов ПМО постановило: предложить миссионеру Шадринского уезда протоиерею Григорию Дерябину, как лицу более знакомому с положением башкирского населения в Шадринском уезде, предоставить в Екатеринбургский комитет ПМО свои соображения об открытии башкирской школы при Далматовском монастыре (6). Миссионер прот. Дерябин сообщил Комитету, что башкирские поселения в Шадринском уезде от Далматовского монастыря отстояли более чем на 80-100 верст, и потому не представлялось возможным «при фанатизме башкир» открыть при Далматовском монастыре начальную школу для башкирских мальчиков. На первый раз, по его мнению, было бы желательным открыть при Далматовском монастыре приют для сирот из башкир. О доставлении сирот на пропитание в монастырь можно было войти в сношение с непременными членами по крестьянским делам Присутствия Шадринского уезда. При воспитании сирот было возможно одновременно и обучение их, и, таким образом, при сочувствии этому делу со стороны монастырского начальства, было бы положено начало существованию и православной миссионерской школы.

Тем не менее, уже в следующем 1891 г., члены Екатеринбургского комитета ПМО на одном из своих последних заседаний склонились к решению об устройстве приюта для башкирских сирот-мальчиков при какой-либо церковно-приходской школе в местностях, смежных с башкирскими волостями и селениями (7). Мера эта, в виду неурожая и голода, постигших в этом году Шадринский уезд, казалась миссионерам наиболее благовременной для помощи башкирам. Однако предпринять что-либо к осуществлению такового решения в 1891 г. не представлялось возможным за неимением в Екатеринбургском комитете ПМО сведений о том, при каких церквях имелись церковно-приходские школы в местностях, смежных с башкирскими волостями и селениями Шадринского уезда. Вследствие чего, Комитет в конце 1891 г. обратился в Екатеринбургский Епархиальный Училищный Совет с просьбой о доставлении ему означенных сведений (8).

В 1892 г. Екатеринбургский комитет ПМО получил требуемые сведения из Епархиального Училищного Совета, однако к практическому осуществлению поставленной задачи смог сделать «только первые шаги» (9). Дело в том, что осуществление этой задачи находилось в прямой зависимости от материальных средств, а между тем собираемый на нужды местной миссии капитал был очень незначителен и имел свое специальное назначение. В виду этого, Екатеринбургский комитет, предварительно всяких мероприятий в направлении открытия начальных школ и приютов, обратился в Совет Православного Миссионерского Общества с ходатайством, не найдет ли он возможным предоставить в распоряжение Комитета кружечный сбор на распространение православия между язычниками в Российской империи, ежегодно поступавший в Комитет от церквей епархии и назначаемый по усмотрению Совета на содержание той или иной миссии. Совет Миссионерского Общества, по получении означенного ходатайства, потребовал дополнительных сведений о том, где именно и сколько башкирских школ признавалось, по мнению Екатеринбургского Комитета, особенно желательным открыть, и в какой сумме должен был быть исчислен ежегодный расход по содержанию этих школ (10).

Между тем, уполномоченный на производство общественных работ в Пермской губернии Статский советник Урбанович телеграммой из г. Перми обратился к екатеринбургскому архиерею, где просил указать пункты для постройки с миссионерской целью «церквей-школ» и изъявлял, со своей стороны, готовность ходатайствовать пред кем следует об ассигновании на означенный предмет соответственной суммы (11). Епископ Афанасий, по надлежащем обсуждении этого дела совместно с Председателем Училищного Совета и членами Екатеринбургского комитета ПМО, в ответной телеграмме наметил три пункта, где с пользой для православного миссионерства могли бы существовать «школы-церкви», а именно: деревня Ивановская Верхотурского уезда, село Бродокалмакское Шадринского уезда и Каслинский завод Екатеринбургского уезда.

Что касается открытия башкирского приюта в селе Бродокалмакском Шадринского уезда, то этот приют было предположено открыть для начала на 10 мальчиков, обеспечив их содержанием и одеждой (12). Помещение для приюта было арендовано местным причтом в особой комнате при церковно-приходской школе рядом с квартирою учителя-дьякона «с платой по 2 рубля в месяц с пихтою». На приобретение необходимой мебели в приют и разные хозяйственные принадлежности в конце 1892 г. было выслано окружному благочинному священнику Николаю Боголюбову 50 рублей. Ближайшим заведующим приютом был назначен местный священник Василий Понамарев. Для привлечения в приют башкирских мальчиков заведующему были указаны следующие меры: личное сношение с Башкирским Волостным Правлением и личный, если возможно, объезд ближайших башкирских селений в видах приобретения от них доверия к возникающему учреждению, цель которого, прежде всего, состояла в благотворительности сиротам, а затем и в распространении среди них грамотности (13). Вместе с этим, Екатеринбургский комитет обратился к непременным членам по крестьянским делам Присутствия Шадринского уезда с просьбою о содействии Комитету в предпринимаемом деле распоряжением в подлежащие Волостные Правления о доставлении сирот-мальчиков из башкир во вновь учреждаемый приют при церковно-приходской школе села Бродокалмакского.

Отчет следующего, 1893 г., сообщал, что касается башкирского приюта, предполагавшегося к открытию в селе Бродокалмакском Шадринского уезда, то он не мог быть открыт вследствие «разного рода непредвиденных препятствий и затруднений, встретившихся на пути к осуществлению этого мероприятия» (14). К устранению этих препятствий Екатеринбургский Комитет принимал «соответствующие меры». Также Комитетом в указанном году была сделана попытка открыть школу в одном из башкирских селений Кызылбаевской волости Шадринского уезда (15).

В дальнейшем отчеты Екатеринбургского комитета ПМО не содержат сведений о действиях миссионеров на пути открытия начальных школ в Шадринском уезде. Возможно, это говорит о том,что Комитет отказался от данного направления миссионерской деятельности в уезде и передал данный вопрос на рассмотрение Екатеринбургского Епархиального Училищного Совета, в отчетах которого и нужно искать последующее разрешение проблем начального православного образования среди нерусских народов Зауралья.

В 1898 г. Екатеринбургский Комитет возбудил перед Советом Миссионерского Общества в г. Москве вопрос об открытии в епархии особого противомусульманского стана со своим причтом с целью распространения христианства среди народов мусульманского исповедания (16). 8 июня 1899 г., по распоряжению Совета Миссионерского Общества, Епархиальным Комитетом ПМО был открыт Противомусульманский Миссионерский стан в с. Верхне-Апостольском Шадринского уезда, как месте более близком к заселенным башкирами селениям, куда в качестве миссионеров были посланы священник Феодор Яблонский и его помощник, – псаломщик Николай Кокорин (17). Оба получили образование на миссионерских курсах при Казанской Духовной Академии, и ректором сей Академии Преосвященным Антонием, Епископом Чистопольским, были рекомендованы Комитету как способные к противомусульманской миссионерской деятельности.

Содержание стана с 8 июня по конец 1899 г. с жалованием миссионеру и его помощнику обошлось Екатеринбургскому комитету ПМО в 921 руб. 2 коп., из них в жалование миссионеру священнику Ф. Яблонскому – 448 руб. 81 коп., его помощнику Кокорину – 336 руб. 66 коп. На их путевые издержки из Казани до г. Екатеринбурга – 30 руб., в пособие священнику Яблонскому на переезд семьи его от г. Казани – 50 руб., на наем квартиры до стана, отопление и прислугу– 53 руб. и на пересылку денег – 2 руб. 55 коп (18).

Опыт показал, что местопребывание миссионерского стана было выбрано не совсем удачно. Из прошения священника Яблонского от 7 июля 1900 г. на имя председателя Екатеринбургского Комитета Православного Миссионерского Общества было видно, что в с. Верхне-Апостольском башкиры бывали настолько редко и в таком небольшом количестве, что миссионер почти не имел случая встречаться с ними (19).

Миссионеры, по признанию отчета Екатеринбургского комитета ПМО за 1900 г., оказались недостаточно знакомы с разговорным башкирским языком, вследствие чего их деятельность не могла иметь желательных успехов (20). В указанном году миссионерами были «просвещены святым крещением» крестьянин из башкир Вахраддим Мухаммед Али-Акбаров, в возрасте 21 года, нареченный в крещении Василием, и башкирка Рахима Шамситдинова, 21 года, нареченная в крещении Александрой.

В августе 1900 г. псаломщик Кокорин перешел на службу в Уфимскую епархию, равным образом и священник Яблонский получил назначение на должность приходского священника в ту же Уфимскую епархию (21). На жалование священнику Яблонскому и псаломщику Кокорину в 1900 г. было израсходовано Комитетом 1199 руб.94 коп., а на содержание миссионерского стана (квартиру и дрова) –128 руб.

В 1901 г. вакансия миссионера в Противомусульманском миссионерском стане Шадринского уезда почти все время была свободна, т.к. священник Яблонский в феврале месяце убыл на службу в Уфимскую епархию (22). Вакансия помощника-миссионера также не замещалась за неимением кандидатов с августа 1900 года (23). В 1901 г. Екатеринбургский комитет ПМО дважды вступал в переписку с Председателем Педагогического Совета Миссионерских курсов при Казанской Духовной Академии с целью найти кандидатов на миссионерские должности, но безуспешно. В виду этого, по постановлению Комитета от 14 апреля/4 мая 1901 года, было решено миссионерский стан перевести в Каслинский завод, окруженный со всех сторон поселениями башкир и постоянно посещаемый последними (24).

Изучение миссионерской деятельности Русской православной церкви среди нерусских народов в Шадринском уезде Пермской губернии Российском империи – процесс, требующий дальнейшего продолжения работы. Исследование причин отказа миссионерами Екатеринбургского комитета ПМО от открытия начальных школ среди мусульманского населения Шадринского уезда и история Верхне-Апостольского Противомусульманского миссионерского стана еще найдут свое отражение в публикациях по православному миссионерству конца XIX – начала ХХ веков.

Беспокойный Александр Викторович,
краевед.

P.S. Из сборника «Приисетье в пространстве и времени», выпущенного по итогам VIII этнолого-краеведческой конференции, посвящённой памяти М.Г. Казанцевой (4 октября 2016 г.).

1. Ефимов А.Б. Очерки по истории миссионерства Русской православной церкви. М.: Изд-во ПСТГУ, 2007. С. 475.
2. Отчет Екатеринбургского епархиального комитета Православного Миссионерского общества за 1888 год // Екатеринбургские епархиальные ведомости (далее – ЕЕВ). 1889. № 15. Отдел официальный. С. 339.
3. См.: Отчет Екатеринбургского епархиального комитета Православного Миссионерского общества за 1887 год // ЕЕВ. 1888. № 18. Отдел официальный. С. 413.
4. Там же.
5. Отчет Екатеринбургского епархиального комитета Православного Миссионерского общества за 1890 год // ЕЕВ. 1891. № 37. Отдел официальный. С. 806.
6. Там же. С. 806-807.
7. Отчет о деятельности Екатеринбургского епархиального комитета Православного Миссионерского общества за 1891 год // ЕЕВ. 1892. № 10. Отдел официальный. С. 273.
8. Там же. С. 274.
9. Отчет о деятельности Екатеринбургского епархиального комитета Православного Миссионерского общества за 1892 год // ЕЕВ. 1893. № 12-13. Отдел официальный. С. 282.
10. Там же.
11. Там же. С. 282-283.
12. Там же. С. 284.
13. Там же. С. 285.
14. Отчет о деятельности Екатеринбургского епархиального комитета Православного Миссионерского общества за 1893 год // ЕЕВ. 1894. № 12. Отдел официальный. С. 284.
15. Отчет о деятельности Екатеринбургского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1895 год // Екатеринбургские Епархиальные Ведомости. 1896. № 11-12. Официальный отдел. С. 255.
16. Отчет Екатеринбургского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1898 год // Екатеринбургские Епархиальные Ведомости. 1899. № 8. Официальный отдел. С. 160-161.
17. Екатеринбургского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1899 год // ЕЕВ. 1900. № 17. Отдел официальный. С. 411.
18. Там же. С. 411-412.
19. Отчет о деятельности Екатеринбургского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1901 год // Екатеринбургские Епархиальные Ведомости. 1902. № 9. Официальный отдел. С. 208.
20. Отчет о деятельности Екатеринбургского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1900 год // Екатеринбургские Епархиальные Ведомости. 1901.№ 14. Официальный отдел. С. 260-261.
21. Там же. С. 261.
22. Тем не менее, за 1901 г. на жалование миссионеру Яблонскому выделено 124 руб. 38 коп., на наем квартиры для миссионерского стана 6 руб. – Отчет о деятельности Екатеринбургского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1901 год // Екатеринбургские Епархиальные Ведомости. 1902. № 10. Официальный отдел. С. 234.
23. Отчет о деятельности Екатеринбургского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1901 год // Екатеринбургские Епархиальные Ведомости. 1902. № 9. Официальный отдел. С. 208-209.
24. Там же. С. 208.

Написать комментарий