Крестьянское восстание 1842 года

Крестьянское восстание 1842 года в наших краях известно как «картофельный бунт», достаточно изучено уральскими, курганскими и шадринскими историками. Особенно в последние 30-40 лет более тщательно и глубже были исследованы его причины, и многое раскрылось в новом свете. Прежние объяснения оказались неверными, основанными на доверии к официальным документам тех далеких лет, в которых удачно была скрыта истинная причина волнений.

К сожалению, писатель Евгений Федоров также доверился письменным источникам, когда писал рассказ «Картофельный бунт», а отсюда, наверняка, трактовка овладела массовым сознанием. И даже в книгах, издающихся в Москве, повторяется та же историческая ошибка. Телевизионные программы также не отстают: как-то историк кулинарии говорил, что «крестьяне Пермской губернии восстали против внедрения картофеля». Другой раз сказали, что бунт происходил «возле Перми». Современным историкам, видимо, неизвестно, что Батуринская волость находилась в дальнем углу огромной губернии. Обидно, что нередко в наших местных школах повторяют давно устаревшие ошибочные взгляды на причины волнений.

На самом деле тогда в Батуринской волости разнесся слух, что их намерены отдать в крепостные министру Киселеву. Кстати, этот пример показывает, какой ужас испытывали крестьяне наши только от одного лишь слуха о крепостной зависимости, так что взялись за топоры и вилы. Действительно, тогда в кабинет министров поступил такой проект, как и другие «проекты об улучшении жизни», которые высмеивал в своих памфлетах Салтыков-Щедрин. А кисилевские фантазии тогда обсуждались у пермского губернатора. Но как же об этом узнали в батуринских деревнях? Прежде всего, следует пояснить, что в предыдущие два года волнения крестьян происходили в соседних уездах Пермской и Оренбургской губерний, чего ранее не наблюдалось. А это показывает, что социальное напряжение уже нарастало, было немало причин для недовольств.

А дальше можно только предполагать. В то время с уральских заводов из-за невыносимых условий труда многие убежали, стараясь укрыться где-то в дальних деревнях. Там нуждались в мастеровых, привыкших к труду работниках, особенно в тех, кто «по железному делу». Но начальство на местах обязано было докладывать о беглых рабочих. Чтоб разрешить это противоречие, выработали некий компромисс: рабочих оставляли в тех деревнях ни житье, но они обязаны были на зиму прибывать на завод. Несколько таких беглецов оказались в Малом Кабанье. Здесь они образовали семьи. Но зимой приходилось работать на заводах. Там они, видимо, услышали об угрозе вольной жизни крестьян в наших краях. Вернулись сюда как раз к началу весенней деревенской работы с таким горьким сообщением. В тот же день, что и Батурино, взволновалось Таволажаное, находящееся по другую сторону от Малого Кабанья, что предполагает вероятность направления вестников – гонцов из Кабанья. Волнения в Кабанье начались на день раньше, чем в Батурино и Таволажаном.

Еще одна странность в освещении истории восстания, которую исследователи почему-то не заметили. Это участие в подавлении восстания военного конного отряда башкир. Они-то откуда взялись здесь? И когда? После начала бунта прошло лишь несколько дней… Вот над чем следовало бы задуматься. По нашим меркам им сюда надо добираться за тридевять земель. Их ближайшие места расселения, как и место сосредоточения башкирского конного войска, – это территория между Челябинском и Екатеринбургом, там, где сейчас Кыштым и Касли. А для всего этого нужно немало времени. Надо руководству принять решение, потом известить башкирское военное начальство, вестнику надо несколько дней скакать, собрать башкирских конников, сюда не один день добираться… И почему-то всего лишь 70 человек прислать вместо нескольких сотен, а может и тысяч. Но ведь и в Шадринске, центре большого уезда, войск находилось достаточно! В боевом столкновении 11 апреля 1843 года на окраине Батурино было убито примерно 10 башкир, после чего отряд ускакал обратно в Шадринск. Подобные действия свидетельствуют о неумелом, безграмотном руководстве гражданских и военных властей Шадринска.

Но если логика осмысления ясно показывает невозможность столь быстрого прибытия сюда от Уральских гор военного отряда башкир, то почему же как документы тех лет, так и современные краеведы-историки прямо говорят об этом, как о факте не требующего пересмотрения? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надобно несколько отклониться в сторону от основных тем краеведческих исследований.

И поразмышляем – так кто же такие эти «башкиры»? В административном отношении наш край часто менял свою принадлежность. В те времена система управления была довольно запутанной, современному исследователю сложно в ней разобраться. Тогда в северных районах Челябинской области располагался башкирский кантон с долей автономии, не имевший четких границ и находящийся под управлением в разное время то Челябинска, то Шадринска, то напрямую оренбургского губернатора. В военном отношении происходила такая же неопределенность: порою по несколько начальников было – уездный, губернский, военный, религиозный, заводской… Кантон в свою очередь делился на юрты, которые были разбросаны островными пятнами между русскими селениями и заводскими землями. Пермская губерния ни казачьих, ни национальных военных формирований не имела. Когда встал вопрос о военной приписке местных татар, ближайшим по территории, а также по языку и религии, оказался тот самый башкирский кантон. Их к нему и приписали, присвоив последний по нумерации юрт №11. Башкирские старшины настояли, чтоб наши ичкинские татары 11 юрта также в официальных документах именовалась башкирами. С тех пор вплоть до 1900-х годов на письме они считались башкирами, хотя и они, и русские соседи таковыми их не называли, а всегда только татарами.

Так что никаких настоящих башкир из дальней дали на подавлении «картофельного бунта» не было. Можно предположить, что внезапное для шадринских властей восстание заставило спешно брать сначала 30 солдат, наспех собранных, а потом ичкинских татар – «башкир» по-письменному– в количестве 70 человек. Почему же многочисленный шадринский гарнизон сразу не выступил? Видимо, как раз из-за того, что многочисленный. На подготовку к походу нужно много времени, а гарнизон не был готов к подобному выступлению крестьян. Тут же, рядом, размещалось несколько селений «военнообязанных», их и направили в Батурино. Оружием служили нагайка и копье. Надеялись, видимо, что эти семьдесят «конных башкир» (в действительности – ичкинских татар) и те тридцать солдат, что засели за церковной оградой с огнестрельным оружием, разгонят «мужицкий сброд» или хоть задержат на несколько дней, когда шадринские власти приведут гарнизон в боевую готовность и выступят в поход.

Когда наш край окончательно переподчинялся из Сибири в Пермскую губернию, в неопределенном положении оказались местные татары. Ранее в военном отношении они были приписаны в Татарский полк Сибирского казачьего войска.

Горшков Анатолий Егорович,
краевед.

P.S. Из сборника «Приисетье в пространстве и времени», выпущенного по итогам VII этнолого-краеведческой конференции, посвящённой памяти М.Г. Казанцевой (2 октября 2015 г.).

Написать комментарий