Шадринская речь в краеведческих очерках Л.П. Осинцева

В 2014 г. исполнилось 80 лет со дня рождения Л.П. Осинцева (27 сент. 1934 г. – 6 янв. 2006 г.). Леонид Петрович – известный в Зауралье историк и краевед, Заслуженный работник культуры Российской Федерации, автор 10 книг и брошюр, посвящённых выдающимся деятелям науки и культуры нашего края, местному фольклору, в котором отражается наша история. Профессор Курганского пединститута М.Д. Янко, рецензируя одну из его книг, отметил, что они «восполняют пробелы в познании культурных ценностей родного края».

Леонид Петрович не претендовал на писательское звание, хотя в языке его очерков отчётливо проявляется своеобразная авторская манера. На «живой язык» его рассказов обращали внимание и член Союза писателей России Василий Юровских, и, казалось бы, далёкий от литературных интересов старший научный сотрудник музейного объединения «Государственная Третьяковская Галерея» М. Афонина.

Обратимся к сборнику краеведческих очерков Л.П. Осинцева «Заиграл полубаян…» Он издан в Шадринске в 2003 г. и включает в себя 54 документальные и фольклорные заметки, статьи, написанные автором в разные годы.

При всём разнообразии тематики объединяет очерки одно – всё это непридуманные истории из жизни наших земляков-зауральцев. Перед читателем как будто оживает история… Но не та далёкая, из учебников, которую велят запомнить в школе, а живая, близкая, понятная, наша, касающаяся каждого. Например, одно дело – знать о революционном перевороте 1917 года и о его влиянии на судьбу страны, а другое – представить, как отозвалось это событие на жизни шадринцев, что происходило в то смутное время в нашем городе.

Замечательно, что очерки обладают яркими стилистическими особенностями. Авторская речь проникает в повествование и связывает воедино всю книгу, все житейские истории. Прежде всего это разговорная речь шадринца – другого языкового термина для подобного рода очерков не подобрать! Разговорные и даже просторечные элементы звучат в тексте очень органично: они выразительны именно на фоне литературного языка. Это и лексические единицы: ску́сен, бря́кнулась, навы́шшолочку, уто́ркают, замухры́шка, ты́ща; и фразеологические обороты и поговорки: с вашим удовольствием; не в угол рожей; самое милое дело; по закоже мороз; стал шить тапочки, конечно, из материалов заказчика, потому что у них тогда, как у Гаёва, ничего не было своёва…; и активное использование частиц, модальных слов и междометий: видать, де, мол; ну и др. См. более широкий контекст:

«Дома́-то солдатские небольшие были. Солдату на что простор-от: не на плацу ведь шарашиться, лишь бы полати да печка была, а суп-от он и из топора сварганит. Второе дело – банька в огороде, веничек берёзовый, чтобы косточки свои, шпицрутенами стёганые, этим веничком распаривать. А третье дело – после баньки кваском ядрёным из погребка нутро освежить».

«– Так только тьфу сказать – штаны такие! – дерюга брезентова, вещмешок гольный – вот они какие жинсы-те!.. А меньше сотни не стоят!..»

Разговорные и просторечные выражения перемежаются с диалектными словами, которые тоже в основном бытуют в устной речи. Синтаксический строй повествования тоже приближен к разговорному: «Раньше мужики-то, у кого, конечно, достаток был, зимами-то не шибко израбливались. По сено съездят, когда по дрова, ну, скотине дадут, в пригонах уберут, колодец почистят, снег из ограды вывезут и опять на полати». «Да взять бы хоть того же Илью Агаповича. Он здорово на вино-то крепок был. От одной бутылки, как говорится, ни в одном глазу, от двух штоесь не пошатывается, и только от третьей захмелеет». «– Я вот грибом (гриппом) редко болею, – рассказывала она, – другие по нидиле маются – сопли да слёзы. А я чуть захвораю, счас беру немного кудельки, поджигаю её и дымом окуриваюсь. Как нос-от дымом-то продерёт, так гриб-от моментом и вышибет. Верно слово – как рукой сымет. Он, дым-от, шибко пользительной. Но только болесь надо захватывать сразу. Как только чуть насморк – окуривайся, а проморгашь – пеняй на себя».

Другая черта авторского стиля, которая делает очерки легко и с удовольствием читаемыми, – это юмор, ирония.

Действительно, «смех и горе уживаются в жизни рядом». Обычно автор подытоживает своими комментариями какой-то эпизод или даёт зримую картину того или иного курьёзного случая: вот этаким-то тюриком она и брякнулась оземь; наверно, согрешили мы грешные, воры огуречные; не тем будь помянут, с похмелья книжку-то творил. Такие ироничные, образные выражения Леонид Петрович Осинцев, по его собственному признанию, черпал из живого народного языка, частушек, песен, например: ловко косоплёточку сплёл (обманул, напридумывал); но мой фольклорный сад-огород, слава Богу, продолжал возделываться, и там созревали свежие «помидоры-овощи».

В качестве структурной особенности очерков можно назвать и большое внимание автора к деталям быта старого Шадринска. Ведь именно из них и складывается общая картина жизни, человеческих отношений, истории вообще. Но о чём бы краевед нам ни рассказывал, во всём чувствуется его любовь к землякам, стремление сохранить всё лучшее, поделиться этими сокровищами памяти с молодым поколением, научить их ценить и уважать своё прошлое, свою малую Родину.

Когда читатель закрывает книгу, живые образы ещё долго не исчезают, волнуют, заставляют вернуться к прочитанному, поделиться впечатлениями с другими читателями, ещё раз услышать голос автора.

Ольга Вячеславовна Тимофеева,
кандидат филологических наук,
участник Шадринского движения «За культурное возрождение»
.

P.S. Из сборника «Приисетье в пространстве и времени», выпущенного по итогам V этнолого-краеведческой конференции, посвященной памяти М.Г. Казанцевой (3 октября 2013 г.).

Написать комментарий